Дергачёв А.И. Лито 26.01.2017



               

 

 

 

 

 

 

Рукопись. Январь 2017 года

Автор: Дергачёв Александр Иванович. С №№1 по 15 представлены лирические стихи – подборка для будущей книги. С №№ 16 по 19        представлены короткие рассказы, для этой же цели.         

 

1. А ты не беспокойся

А ты не беспокойся обо мне,

Не потревожу я тебя бессонной ночью,

Хочу лишь верить, что любовь в цене,

Вода по капле камень точит.

Не осуждай меня, что я посмел любить,

И что потом вдруг как-то не сложилось.

Давай попробуем мы друг без друга жить,

А сердце? Что-то для него не сбылось…

А ты не беспокойся обо мне

 

2. Осеннее

Понимаю, что не будет больше встреч у нас,

Просто чувства ушли, как листва облетела,

Осень грусти картину создаст,

Рыжей кистью взявшись за дело.

Приходи, прошу, приходи скорей

В островок тепла, я любовь не прячу,

По трамвайным звонкам время сверь,

Удержи в руках нашу птицу удачи!

 

3. Ожидание

Наконец-то я встретил тебя!

Как я ждал этого светлого дня,

Стихи наполнял любовью к тебе,

Монеты бросал, обращаясь к судьбе.

Другие кружили возле меня,

Я и ты где-то жили, других любя.

А теперь летит тополиный пух.

Осыпает так, что замирает дух,

Ты прямо мне про любовь скажи,

Это правда всё иль миражи?

 

4. Тост о Вас

Словами о любви мы свою душу греем,

Соединяем наши жизни и дела,

И лед разлук мы растопить сумеем,

Когда от сердца самого идут слова.

Словами о себе мы вдруг кого-то раним

И радуем одновременно вдруг,

И никогда при этом мы не знаем,

Смеются или плачут все вокруг.

Словами об отце, о мужестве, о силе

Мы верность вспоминаем, честь и долг,

И каждый свой поступок по нему сверяем,

Как говорил отец, да был бы толк.

О маме, самой лучшей в мире,

Мы вспоминаем в час беды и миг потерь,

Тогда, когда как будто жить устали,

Тогда, когда указано на дверь

И о друзьях, таких порой далёких,

Что правду о нас только говорят,

Мы вспоминаем, нам тогда не одиноко

И все дела идут, глядишь, на лад

За Вас, чтобы счастье стало нормой!

Чтобы сбылись Ваши сокровенные слова!

За Вас, чтобы были Вы довольны

И чтобы завтра не болела голова!

   

5. Открытая книга         

            Я – как никому не нужная

            Открытая книга,

            С красивой закладкой…

Открытая книга

   Ненужной лежит…

   Душа, как волчица,

   Скулит и болит…

   Что стало с душою,

   Не знаю, поверь,

   Наверное, я просто

   Устал от потерь…

 

6. Стеклянные реки

Стеклянные реки в оконных рамах, 

В них отражается свет, находит тебя, 

В домах-островах на мягких диванах 

Стеклянными мыслями лодку гоня. 

Утром солнце рамами светит, 

Ночь, ослепляя, огнями бьет, 

Чувства как полноводные реки, 

По ним поплывешь – на волне качнёт. 

Мимо проследует мой  дом ожиданья,

Кораблем в переулок любви, неземного огня, 

Реки бегут, впадая в стеклянное пламя, 

Стеклянными волнами лодку гоня.

 

7. О воде

Вокруг пьют воду, задрав бутылки,

В больнице нам растворы колют,

В кафе с водой не подают вилки,

На гранях полных стаканов спорят.

Таблетки пьют – водой запивают,

Денег на них больших жалеют,

От ожирения люди страдают,

А от воды-то и не полнеют.

И после бани пьют воду жадно,

Глотками большими всех удивляют,

Просто всю грязь смыли, ладно,

Так водой беду от себя отгоняют.

И голоса фонтанов города,

Что её любят и плещут звонко,

Вдруг замолкают с наступленьем холода,

Живут одним моментом только.

Но дождь пойдёт, вода рекой покатится,

Водяным паром турбина закрутится,

В них-то водяной смысл и спрячется,

Круги верти, и судьбы сбудутся.

Ливень будет, всё к чёрту покатится,

И на реке вдруг лодка накренится.

Мир солнца в дожди от нас спрячется,

И, как в гаданиях на воде, всё изменится!

Вокруг льют воду, задрав бутылки,

Денег на них больших не жалеют,

В кафе к воде не подают вилки,

С водой — шашлык и соус чили.

 

8. Кольцо

Тихонько снимал, чтоб никто не заметил,

А оно не снималось и всё тут.

Но для меня важнее сейчас на свете

Почувствовать прикосновение твоих губ.

И я прятал отчаянно руки,

Потому, что увидел в тебе мечту.

Я готов уже обречь себя на муки,

Понимая, что приобрету маяту.

Мне подумать даже было страшно,

Если символ заметишь – всему конец,

Я понимал, как это счастье опасно,

Рано было с другой под венец.

Прятал руку в карман, оно жаром горело,

Но себя уже не удержать,

Прятал, а был как на сцене,

Из-за того краснел и бледнел опять.

Оставшись один, вновь пытался

Обруч как-то с руки стянуть,

Так мой поцелуй не состоялся,

И тебя уже мне не вернуть!

 

9. Вернись

Прошу вернись, и в это слово

Я вкладываю смысл, вернись!

Вокруг все стало серо, бестолково,

Куда спешит лихая наша жизнь?

Я на вопрос твой так и не ответил,

Любить? Но это не дано.

И понимаешь, что не виноваты дети,

Но изменить сюжет, увы, не суждено.

Надежда робким светом освещает,

Что завтра так необходимо нам.

Но снег идёт, и вера моя тает,

Я выбор произвел, и я это сделал сам.

 

10. * * *

Сходил однажды в стоматологию,

Послал сто матов я в это логово,

Теперь нет ни зубов, ни денег у меня,

Такая вот в сто матов – логия!

 

11. Молитва

Молю тебя, о Боже мой!

За тех, кто плачет и страдает,

На хлеб насущный сыплет соль,

Водою жадно запивает.   

Молю Тебя, Владыко наш,

За недругов, за их спасенье,

А по грехам ты им воздашь,

Заблудшим даровав спасенье,

Молю тебя, чтобы спастись

От желчи, горя и обмана,

И от грехов, чтоб унестись

В тихий мирок, где места мало.

Молю тебя, молю, прошу

И верю, сбудется молитва,

Ведь жизнь тогда идёт к концу,

Когда основа перебита.   

Моля тебя, признаюсь, раб

Я дней своих, в заботах вечных,

И жизни этой очень рад,

Что проживаю так беспечно.

Я за здоровье помолюсь,

Чтоб немощи рука не знала,

Тебе, мой Боже, покорюсь

О, Господи, Тебе вся слава!

 

12. * * *            

Живилка! Ты цветоносное чудо-растение,

Любимица лета, и жаркой порой

Даришь мне силу свою и цветение,

Как хорошо нам вместе с тобой!

 

13. Бессонница

Я не спал, крутился, крутился,

Вентилятором койки себя обозвал,

И комок простыни, как не бился,

Стал в ночи для меня, как провал.

Не спал, все молился,

Чтоб быстрее и крепче уснуть,

Надо просто, чтоб сон уже сбылся,

Тот, который я смог отпугнуть.

Почему я не спал и крутился?

А..! — Мысли нашли свои слова,

Подумаешь, кусок сала приснился,

И от этих дум так тяжела голова.

Может, часы, что всегда так спешили,

Просто остановили стрелки притом,

Может быть, мне что-то в голову вшили

Инопланетные люди, пришедшие в дом?

Может, я зашел не в те двери?

Веником друга в бане не так хлестал?
Может, не тем в суете я верил

И нашел не там и не то, где искал?

Комок простыни, часы и веник

Переворачивали на другой бок меня.

И твердили мне, да ты шизофреник,

Им возражу, но где же моё спокойное Я?

Может, в сладком вине всё дело,

Его пил, и сразу тревога пришла?

Я крутился, крутился, истязая тело,

Тяжело, когда императору,

Как вентилятору, не до сна…

 

14. Я не видел себя

Я не видел себя со спины,

В этом смысле моя спина,

Что обратная часть луны,

Неизученная сторона!

Хорошо, что спиной не мог

Жить с оглядкой назад,
Хорошо, что смотрю вперёд

И ничто меня не берёт.

Я, наверно, многое б дал,

Чтобы лопатки свои узреть,

И что крепится что-то там,

На чем можно в небо взлететь.

Изучаю себя в трюмо,

Копчик в ракурсе накреня,

И моё естество само

С трёх сторон глядит на меня.

Окунаю торс в водоём,

Мои строки нежны и легки,

Я на стройном хребте своём

Пересчитываю позвонки.

И бредя заповедной тропой,

От стихов и поэм устав,

Растираю я левой стопой

Тазобедренный свой сустав.

Я несу своё тело вперёд

И ничто меня не берёт!

 

15. Прошлогодний календарь

Прошлогодний календарь,

Толстый и пузатый,

Завтра будет здесь январь,

Заспешит куда-то.

Я листы его срывал,

Темпу удивлялся.

Наконец, он тонким стал,

В прошлое умчался…

Новый год придет опять,

Хитро улыбаясь,

Жизнь назло начнет листать,

Цифрами кидаясь.

Отмечать в нём станем дни,

Кто когда родился.

Праздник встретим не одни,

Будем веселиться,

Счастьем примемся сиять,

Мы так нужны кому-то.

Будем жить и созидать,

Дорожить минутой,

Ёлок строить хоровод.

Расставанья, встречи,

А пока под новый год,

Пусть зажгутся свечи!

 

16. Зарисовка

Поздняя осень. Дача. Уже соседи приготовили свои участки к зиме, к снегу, ветру и морозу. Перекопанные грядки философски чернеют вокруг, заставляя думать о настоящем, будущем и прошедшем… Крупные вывернутые комья на них призваны задерживать снег и влагу, делая любой зимний снегопад или метель полезными. Эти колоритные грядки уже ожидают весеннего прикосновения солнышка и людских рук. Сюда упадут семена, а потом из них вырастут плоды для банок, сковородок, кастрюль и соусниц.

   Но остался, пожалуй, последний дачный штрих, который мне навевает разные мысли. Это заготовка на зиму капустных кочанов. Кочаны похожи на людские головы, обычно стоят обособленно от других растений и, наверное, даже секретничают между собой. Они долгожители. Они исключительны и очень важны. Они белая каста, сборище неприкасаемых, уверенных, плотных и богатых.

   Для них давно в прошлом полёты белых бабочек с пульсирующими от ветра крыльями, виды леек, шлангов, травы. Они стоят на одеревенелых кочерыжках, вырвать из земли их стоит огромных усилий. Приходится нагибаться, отдавать каждой голове последние почести и срезать-таки очередной кочан с хрустом и почему-то с жалостью. Он ухает, трещит от напряжения и, наконец, сдаётся, отделяется от стволика. Теперь необходимо снять с него лишние листья. Проводя ножом у основания, заставим их расстаться с кочаном. Сначала упадут самые зелёные, потом их цвет будет почти белым. Хочется резать ещё, но стоп, достаточно. Все, одежды нет.

Человек тоже любит красиво одеваться. Он так же, как и кочан, надевает на себя кучу одежды за свою жизнь. Он желает жить как можно дольше, быть твёрже на ногах, быть исключительным. Он любит находиться с гуще таких же неприкасаемых, уверенных, богатых… Ему хочется жить еще и ещё. Но наступает-таки для него время «Стоп». И кто-то скажет ему, как кочану: всё, приехали. И он, как кочан, полетит куда-то…

 

17. Дом

Мальчик любил зиму. Он был одет так, чтобы сугробы не мешали ему: на валенки сверху были напущены штаны, чтобы снег не проникал внутрь к его теплым ногам и не таял там, принося сырость. Кому охота быть простуженным и пить горячее молоко с мёдом и маслом. На нём была тёплая куртка, которая выдерживала сорокоградусные морозы, и, значит, можно было подолгу спокойно кататься с горки. Руки защищали теплые, надёжные рукавицы.

    Мальчик был непоседа. Он был в постоянном движении, пропадал на горке, или рыл тоннели в снегу, или добровольно надевал лыжи и мотал круги на пустыре даже при луне, даже в метель.

   Взрослые сваливали выпавший снег в огромные кучи, и мальчик копал в них ходы, выделывал залы. Вынутый снег он лопатой закидывал наверх, на кучу. Внутри она становилась полой. Ежедневно он вынимал из неё, как из шахты, много снега. Стенка изо льда и уплотнённого снега отделяла внутренности его снежного дома от внешнего мира.

   Морозы стояли приличные, был разгар февраля, снегу ежедневно наметало помногу, и мальчику хотелось строить новые и новые ходы и дома. Коротки февральские дни, про которые, наверно, будет помнить малыш долго и которые заставят его задуматься и повзрослеть.

Никто не догадывался о его снежном доме, а мальчик никому не распространялся. У себя в снежном доме, в самом большом зале, мальчик соорудил из снега стол, скамьи. Здесь можно было ходить во весь рост, не нагибаясь, и даже подпрыгивать, доставая вытянутой рукой до потолка. Можно было зажечь свечку, тогда было светло и тепло, и руки почти не мёрзли, даже без теплых рукавичек, и холодный февраль с другой стороны снежной стенки казался далёким и нереальным.

   Мальчик построил не только снежный дом, но и свой мир. Ежедневно он бывал здесь, радуясь жизни. Вход в дом был узким, и приходилось буквально ползком проникать сюда. Он располагался у самой земли, из него выбрасывался лишний снег.

   Было и отверстие для обзора окрестности. А то вдруг враг, да и мало ли что еще. Придется тогда защищаться. Для этого пригодилась старая лестница, забравшись на последнюю ступеньку которой можно было незаметно оглядывать окрестности. В нишах стены в готовности лежали пистолеты, автоматы, которые он принес из дома и которые он пока не применял из-за загруженности по постройке. Они были игрушечными и когда стреляли, то громко щёлкали. От них не умирают, нет, а если умирают, то понарошку.

    Однажды, пробравшись очередной раз внутрь дома, мальчик обнаружил «гостя». Он остолбенел.

   Крупный пьяный дядька, наверно, из какого-то соседнего двора лежал на столе. От него вовсю несло водкой, и он громко храпел. Он ввалился через верх, проломив потолок. Как он попал сюда, сколько он тут так спал, неизвестно.

   Мальчик начал тормошить его, даже бить по щекам, но тот никак не реагировал. Вдруг дядька перестал храпеть, и мальчик подумал, что тот умер. От взрослых он слышал, что если человек жив, то у него обязательно должно биться сердце. Расстегнув куртку, мальчик просунул свою руку внутрь, но сердца слышно не было.

Что же мне с тобой делать? — повторял он, пытаясь сдвинуть гиганта, но всё безрезультатно.

   Можно, конечно, убежать, гость ведь умер. Можно закрыть, забросать дыру, и тогда до весны он будет лежать здесь. Но когда его найдут, то станут винить мальчика, да и потом, как ему жить с этим?

   Нос и брови у дядьки были покрыты инеем от дыхания, и парок развевался у рта.

— Живой! — громко сказал мальчик сам себе.

   Нырнув в лаз и оказавшись на улице, он начал кричать.

   — Помогите! — но никто даже не повернул голову в его сторону, хотя и слышал его крики.

   Вот ему встретился соседский мужик на костылях. Он потерял ногу, когда был на охоте и уснул у костра. Он тоже был пьяный. Не любил мужик мальчика. Да и как можно его любить, если тот к нему в огород частенько наведывался, топча грядки и срывая яблоки.

— Там мужик замерзает, — сказал ему мальчик.

Пьяный, наверно?

— Да, наверно.

— Тогда да и хрен с ним, — сказал мужик. — Я терпеть не могу пьяниц, да и как мне это сделать! — и он поспешно начал удаляться прочь, широко переставляя свои костыли.

— Гад ты фашистский! сказал ему мальчик вслед. И добавил, что он летом залезет к нему в огород и вытопчет все грядки.

   Дома из взрослых никого не было, спросить помощи было не у кого. Он быстро шёл, соображая, что же делать, как вдруг встретил паренька из соседского двора. Тот был постарше, и после долгих вопросов про снежный дом, про мужика, который сейчас спит там с белыми от инея бровями, охотно согласился посмотреть, что к чему. Так ребята оказались внутри снежного дома.

   Мужик лежал на боку, как-то сумел перевернуться. Изо рта шел пар. Жив!

   — Вот кабанюга! Здоровенный-то какой! Я его знаю. Алкаш из соседнего двора. Он не дал мне прикурить сигаретку, придурок! Ему и помогать-то неохота.

— Посмотри, а пальцы у него побелели, замёрзли. А вдруг он умрёт!

— Говорят, люди замерзают, когда засыпают в холоде сладким сном.

А давай его сдвинем?

Давай!

И ребята переместили мужика, но лишь чуть-чуть. Они сильно упирались, но ничего у них не выходило. Они устали.

   — Пристатутка! — сказал мальчик.

Он знал, что это такое ругательное слово, и что так говорят все взрослые, когда у них что-то не получается. Он его добавил так, для убедительности, чем вызвал у старшего товарища сильное недоумение.

Ты что материшься, как сапожник? Давай лучше думать, что делать.

— Давай.

Ребята побежали в разные стороны. Скоро собрали двенадцать мальчишек примерно одного возраста. Все откликнулись, примчались помочь.

   Нашли большой полог и раскинули его, потом давай переворачивать на него мужика, потом давай тянуть его. Сначала тянули кто в лес, кто по дрова, а потом дружно все вместе.

— И раз, и раз, и раз!

Подтянули к лазу. Мужик не проходит. Тогда лопатами, руками расширили отверстие и в буквальном смысле выдернули дядьку. Даже шапка у него слетела. При этом обвалился свод дома. Ну да и бог с ним! Главное выдернули пленника на свет божий, вроде живого. Сбегали к телефону, вызвали скорую помощь. Та приехала быстро и на носилках увезла мужика в свой плен, больницу.

   Мальчику стало жалко свой большой дом, где было так неплохо. Все разрушено: секретные лазы и наблюдательный пост. Он тихонько всхлипывал, чтоб этого только никто не заметил. Потом ребята прощались по рукам, по-взрослому.

   Через две недели мартовское солнце растопило и обвалило остатки сооружения. Потом еще через некоторое время мальчик забрал из тающего снега свои игрушки; пистолеты, автоматы.

   Позже он встретил того мужика, своего гостя. Он сказал, что ему отрезали палец, но он благодарен, что его спасли, не дали замёрзнуть.

— Передай это всем ребятишкам, — сказал он, в глазах его блеснули слезы. – Спасибо! Всегда буду помнить!

   Крепко обняв мальчика и пожав ему руку, он пошёл прочь. На левой руке у него был намотан бинт, след от операции, след о прошедшем.

    А вокруг весна радовала лужами. На этот счёт у мальчика были резиновые сапоги для измерения глубины. Да и скворечник надо повесить обязательно. Скоро прилетят на родину весенние птицы. И дом для них будет готов!

 

18. Маскарад осени

Было начало осени. Первые холода, первые заморозки. Они прилетели к нам с севера, уперлись в деревья и давай их обрабатывать, дружить с ними. Деревья оказались не против этого, вот только они совсем не учли, что первые холода будут плачевны для их листьев.

Листья же стали желтеть. Сначала таких было не много. Но они, листья, стали собираться в гроздья, прикрепляться и группироваться в красивые жёлтые пряди. Потом по мере воздействия холодов пряди слились в однородный ярко-желтый ансамбль, который привлекал внимание, резал глаза, зачаровывал. Листья мёрзли и очень гордились, что подружились с холодами, легко шуршали, словно говоря, что «вот мы какие исключительные, мы те, кто поменял краски у всего леса, и это в наших силах, когда мы вместе, делаем и поём все сообща. Да мы отдались всецело холодам, но теперь лес-то уже другой!»

От эмоций, перенапряжения некоторые листья, особенно на абрисах деревьев, стали отрываться от веток и тихонько падать вниз, кружась, цепляясь, за ветки и друг за друга, вправо, влево. Они пели, пели свою осеннюю мелодию, с вариациями, шурша и меняя направления полёта. Внизу, на земле, они не сразу очнутся, поймут, что полёт-то последний, что жизни на дереве уже никогда не будет. По мере своего снижения каждый лист видел массивный ствол дерева, высокую траву вокруг, шляпки торчащих опят, ещё зелёные кустики шиповника с красными ягодами. Так постепенно листья устилали собой всю землю в лесу.

И верх, и низ от этого стали кричаще желтыми. Если находиться внутри этого пространства, то всё режет глаза, даже ослепляет своей желтизной. И только ели, подобрав свои лапы, остались верны лету, своим воспоминаниям о весне и летней жаре. Большими зелёными конусами они стояли в лесу, не меняясь, и горделиво возвышались над муравьиной кучей.

Переодевание природы напоминало о приближающейся зиме. По утрам обильные росы, иней первых морозцев добавляли влаги и давали возможность росту семьям грибов, и те пользовались этим, росли тут и там. К ним-то вниз точно и стремились некоторые падающие листья, чтобы посмотреть одним глазком на заповедные, редкие для них быстрорастущие создания природы и устроится где-нибудь неподалёку, а может даже на шляпки, явно украшая всё грибное семейство. Шёл и накатывал неповторимый маскарад осени…

 

19. Питер

В конце девяностых довелось мне побывать в Питере. Город запомнился мне не только морозными ночами…

Я жил в гостинице недалеко от станции метро, свободного времени было мало, только в 6-7 вечера я возвращался себе в номер, чтобы только переночевать. Мороз (температура доходила тогда до 20 со знаком минус) и большая влажность делали пребывание на улице трудным даже мне, сибиряку, поэтому лишний раз не хотелось никуда высовываться, быстро туда, быстро оттуда.

В этом городе я бывал не раз. В нём живёт много моих хороших друзей, с которыми я до сих пор поддерживаю отношения. Но та поездка запомнилась мне удивительной историей.

А началось всё с того, что в середине декабря утренний звонок разбудил меня в гостинице. Я спал, поэтому с трудом нашёл трубку, она оказалась на зарядке с вечера и была почему-то накрыта полотенцем. После стандартного обоюдного «Аллё!» мне сообщили, что сегодня день рождения …у меня!   

«Во как, совсем забыл про это событие», — подумал я, с трудом подбирая слова, что я рад, спасибо за напоминание и так далее. В общем, вечером, понял я, ко мне должны прийти мои друзья со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Помню, что день выдался трудным, я по дороге замёрз, устал и, пока добрался до гостиницы, был уже вечер. Настроение все же было хорошим, ведь день-то был для меня сегодня особенный.

Начало празднования было в ресторане, многочисленные тосты с мороза, усталости, такие быстрые, острые для меня, звучали радостно. А потом мы все, наполненные какой-то особой энергетикой праздника, жизнерадостные, пошли продолжать действо наверх, в мой номер.

Там я всё заранее предусмотрел и был, как говорится, во всеоружии: запасся провизией, коньяком и водкой. Всё порезал, поставил на стол, и все очень даже были рады такому обороту дел. Встреча явно удалась. Я помню только, что сам закрыл двери в номер, и, довольный собой, друзьями и всем-всем, провалился в сон.

Тогда, в те времена, любили повсеместно часы переводить. То по-летнему, то ещё опять по-летнему, потом снова по-зимнему. А у меня так-то три часа разницы, да ещё и переводы эти. Организм, не зная, где он и как надо себя вести, был в постоянном недоумении.

Я проснулся утром по своему сибирскому времени, естественно, глубокой ночью местного. Машинально, не глядя на часы, не включая свет, начал было собираться на работу, но обнаружил, что знакомых звуков утра, характерных для города, когда дворники, машины издают сначала робкие, приглушенные звуки, а потом все надоедливее, нет в помине. Я решил посмотреть, сколько же сейчас времени, щёлкнул выключателем, но лампочка мигнула и погасла. В темноте я вспомнил про разницу во времени и снова спокойно улёгся. Надо сказать, что дома я всегда стараюсь собираться на работу тихо-тихо, лишний раз не зажигаю свет, стараюсь не кашлять, посудой не звенеть, чтобы никого не разбудить.

Проснулся я, когда уже точно было утро, за окном был слышен шум машин и лопат чистящих снег дворников. Я сел на край кровати, огляделся вокруг. Все вокруг было белым-бело, даже, о, ужас, ступней моих ног не было видно!

«Что такое?» — я потряс головой. Наверно, виноват утренний сумрак или мне мерещится. Я повернул выключатель – света по-прежнему не было, ничего разобрать было нельзя, а мне и не очень хотелось, болела и немного кружилась голова.

«А я ещё посплю», — решил я и поднял невидимки-ноги на кровать, накрылся одеялом и вскоре уснул.

Проснулся, помню, когда был уже точно день. Окно было светлым, не то, что ночью, когда в нём всё шаталось: и фонари, и столбы, и дома. Я сел на кровать и обомлел. Весь пол, стол, стулья покрывал слой … из пуха и перьев. А особенно много их было около кровати, поэтому-то пальцев ног почти и не было видно. Скорее всего, этот «пухопад» был равномерным, но когда я ложился спать, то стряхнул перья с постели. Это хоть как-то объясняло мои невидимые ноги. Посуда на столе: тарелки, чашки, рюмки – всё было покрыто странными перьями и излучало для меня тайну большого содержания.

В углу комнаты я увидел металлическую клетку, она была около метра в высоту, дверца была открыта. Вот откуда пух и перья! А где же хозяева перьев? Ничего не понимаю!

Быстро одевшись, я решил поспрашивать обитателей гостиницы про клетку, птицу, что же такое странное могло происходить вчера. Я спустился вниз к ресэпшен и, вежливо поздоровавшись, с трудом спросил:

   — Скажите, а ночью вчера здесь ничего странного не происходило? Может, птицы летали или кто-то клетки транспортировал?

   — Да нет, — отвечали мне и администратор, и швейцар, и горничная с какого-то этажа. Было время завтрака, и, коль уже спустился, я решил поесть и обдумать происходящее. На входе в ресторан стоял его представитель и спрашивал номер комнаты у каждого посетителя. Я назвал свой. Потом подумал и спросил:

   — Простите, у вас ничего не произошло странного такого???

   — Да нет ничего. Всё в порядке, — последовал ответ.

   Я зашёл в зал. О, этот шведский стол! Он для людей с аппетитом. Особенно командировочных, особенно, когда тебе что-то непонятно или когда какой-нибудь катаклизм на улице или даже в душе. Но я пожевал что-то, не разбирая, в задумчивости, потом долго пил чай.

   Да, странно, что никто ничего не знал: ни про перья, ни про птиц, ни про клетку. Для всех всё было спокойно, пристойно и тихо.

   Но не для меня. Все же после завтрака я, даже слегка умиротворённый, поднялся к себе в номер. Машинально щёлкнул выключателемсвет зажегся, хотя ещё полчаса назад не горел! Я помнил, что лампочка перегорела, прямо на моих глазах. А тут – горит! Да и в комнате был идеальный порядок! Ни перьев, ни пуха, ни грязной посуды после вчерашнего вечера. Ничего!

Значит, пока я завтракал, кто-то очень быстро всё убрал. Я пошевелил пальцами на ногах. Они были на месте. И только в углу стояла большая, пустая, закрытая чьей-то рукой клетка, все же напоминая мне о вчерашнем. Судорожно я принялся звонить друзьям, чтобы понять ситуацию, но телефон отбил их отсутствие длинными гудками. Неизвестность совсем придавила меня, и я растерялся.

Стук в дверь разбудил меня, я быстро открыл её. За дверью стояла симпатичная девушка с подносом, на котором были и икра, и вино, и ананасы, и коньяк и еще что-то, накрытое крышкой приличных размеров, очевидно, горячее.

— Разрешите занести? — спросила дама.

— Да, пожалуйста, пожалуйста, — прохрипел я, освобождая ей проход.

— Примите подарок от ваших друзей!

— Вас что ли? — спросил я.

— И меня тоже, — засмеялась она.

Она оказалась прехорошенькой, знала своё дело, быстро сервировала стол, немого кокетничала, словно вызывая меня на откровенность своей идеальной фигурой.

   Тут в дверь постучали.

— Как не вовремя, — сказал я, прикоснувшись к её волосам, но всё же открыл дверь.

— Ба, да нас не звали! – шумно ввалились друзья собственной персоной, и сразу стало весело и хорошо.

Мы водрузились за накрытый стол, налили вина, провозгласили тост за меня, за моё рождение в такие холода, аппетитно стали закусывать диковинами, принесенными девушкой. Было вкусно, красиво, отлично!

— А тут что? — спросил я, открывая большую фарфоровую крышку.

Да ты что, ничего не помнишь?

Это куропатки под маринадом! Мы купили живых куропаток, взяли напрокат клетку и решили преподнести их тебе в подарок, чтобы было что вспомнить! Вчера здесь, за этим столом мы тебе их и вручили. Помнишь?

— Не а…

— Ну, ты даешь! – ржали друзья. – Только зачем ты открыл клетку? Помнишь, как мы их ловили? Летели пух и перья. Потом удалось-таки птиц поместить в клетку, но ты же захотел для них свободы, открыв и клетку и окно. Хорошо, что мороз и рамы двойные. И никто никуда не улетел! А как хотелось! Ты им устроил здесь полёты на раздевание. Вообще, что было! Птахи бились о стены, окна, теряли пух и перья. Их ловили и не раз, а они снова вырывались из наших рук. Короче, намаявшись, мы пошли в ресторан и договорились там, что из дичи нам приготовят это блюдо, которое сейчас перед тобой! Нравится?

— Ну, у вас получилось меня удивить! А что с этой девушкой делать?

— Это тоже тебе, — подмигнули друзья. — Мы и не знаем, что ты с ней будешь делать!

Вот такой был прикол. Но по этому приколу девушка потом станет моей женой, а друзья – свидетелями на нашей свадьбе. А куропатки? О, они были чудесны!

                  

 

 


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *